Клуб ВВКУРЭ

Читать официальные СМИ РФ становится все более и более неприятно, так и тянет на блевотину от уже нескрываемых заказных статей. Раньше посматривал хоть раз в неделю, теперь же даже раз в месяц не сильно что меняет. Все мешают РФ, ну по-головно все и ЕС, и США, и Китай, и даже Острова Зеленого мыса. Теперь вместо радости, что хоть и у номинального президента рейтинг пошел вверх - опять плохо, враги используют бедолагу против ВВП. Ну не ужели в РФ все нормально мыслящие и умеющие анализировать данные люди выехали за границу? Неужели так и будут умирать в твердой уверенности что во всем виноваты внешние враги, мешающие нормальному развитию РФ. Прошу не обижаться, но лично у меня возникает тоска и жалость. Сильно забиты идеологические гвозди в мозги. Ох как сильно. Бедные,бедные люди!Дай Бог чтобы хоть ваши внуки смогли увидеть действительно нормальную жизнь в РФ.

И хоть тяжко читается "Ожег" Аксенова, ну никак не могу одолеть на едином порыве - тяжко от всех воспоминаний, посмею привести выдержки из данного романа, написанного в далеком уже 1975-м. Ага, как топали бодро в то время по плацу не задумываясь так и теперь боимся, как бы нас не разбудили от очередного прекрасного сна!

Ты помнишь, еще во времена Толи фон Штейнбока мы зубрили в школе все эти исторические "Постановления" и речи Шарика-Жданова, в которых он жевал гнилыми зубами своего открывателя, а заодно с ним царскосельского Соловья? Мы даже и в глубине души не подвергали сомнению шариковские банные истины, и главную, основополагающую - "здесь вам не театр".
И даже тогда, когда на поверхности уже стал витать душок фронды, когда мы уже хихикали над запрещенной обезьянкой и переписывали девочкам ахматовские стихи, в глубине-то души, именно в глубине, мы были убеждены в нормальности ждановского мира и ненормальности, ущербности, стыдности зощенковского. В пору нашей юности банный шариковский мир разбух от крови и приобрел черты мрачного незыблемого величия.
Это был наш патрон, кормилец и экзекутор, единственно реальныйнормальный мир, а удаленное понятие "Зощенко", как ни крути, было крохотным гнойничком.
Понадобилось немало лет, чтобы увидеть, будто воочию, одинокую фигурку, в грустном спокойствии сидящую на петербургском бульваре. Спокойствие поношенного опрятного костюма, спокойствие левой ноги, странным образом закрученной вокруг спокойной же правой, спокойствие руки, несущей ко рту спокойную папиросу, спокойствие взгляда, провожающего спины суетливо-неузнающих друзей. Антибанщик, антишарик, антижданов, их ненавистный открыватель, узнаватель с его единственным оборонным оружием - Готовностью. Понадобилось немало лет, чтобы понять достаточную силу этого оружия. Тогда мы признали истинным именно этот мир, мир маленьких спокойных одиночек, мир поэтов, а тот, огромный и налитой, как волдырь, признали миром неистинным, недолговечным и уже смердящим.

Читаю,а воспоминания наплывают тяжелой волной. Молодой, 20-летний парень в курсантском краткосрочном зимнем отпуске, вместе со своей будущей женой целуется на обочине дороги в забытом уже белорусском городке. Девушка в джинсах, одета по вильнюсски, а со сторон так и не сется - бестыдники, гляди как вырядилась, милиции на них нету. Конечно же как всегда под газом, беззлобно парирую даные выпадки, отмахиваясь от них, как от назойливых мух и снова обнимаю свою девушку.

Тогда еще запрещалось молодежи танцевать буржуазные танцы, а разрешались только народные, красивые, изячные, патриотические экосезы, менуэты, па-де-патенеры, вальсы-гавоты.
В чью вонючую голову пришла идея этих танцев, сказать трудно. Ведь не Сталин же сам придумал? А может быть, и он сам. Наверное, сам Сталин позаботился, сучий потрох.
В последнее время, увы, гнилые ветры оттепели малость повредили ледяной паркет комсомольских балов, и в разводья вылез буржуазный тип с саксофоном, то есть прыщавый Самсик, стриженный под каторжника, в нелепо обуженных штанах с замусоленным рублем в кармане, двадцатилетний полу-Пьеро, полухулиган, красивый Самсик собственной персоной.
Дух непослушания, идея свободы мокрой курицей пролетела от стены к стене, и все затанцевали, и закачались люстры, и плюшевые гардины криво, словно старушечьи юбки, сползли с окон - в зал перли безбилетники.

И вот по такой Родине многие тоскуют. Их не коснулось все это, им это не нравится. Зачем все поганить, обливать грязью - устали уже. Чтобы не уставать, надо признать что так и было и что вы тоскуюте именно по этому беспределу, когда вы были царьками и королями человеческих судеб и жизней!И сейчас многим из вас лишь дай команду и броситесь грызть, рвать ненавистных врагом - ваших же соседей, которые вместо пьянства приложили свои руки и голову для лучшей жизни. Ох как кипит внутри ненависть! Предатели, иммигранты вонючие, попадитесь вы нам здесь - удавили бы так и несется всюду, где вдруг появляется противоположный взгляд! Народная ненависть ведь справедлива, если ее правильно направить в нужное русло - на чеченцев, узбеков, американцев, европейцев, евреев, баптистов, протестантов, христиан, мусульман!

Я не поеду. С родиной очень много связано. Больше, чем вы думаете, капитан Чепцов. Именно Родина в лице двух старух, одной рязанской, другой вятской, стояла на крыльце в июльскую ночь 37-го года и выла в голос, глядя, как чекисточка-комсомолочка запихивала в зашторенную "эмку" меня, то есть пятилетнего последыша врагов моей Родины, то есть моих родителей. Конечно, конечно, капитан, зашторенная "эмка" - это тоже моя Родина!
Родина скреблась голыми сучьями в окна детприемника. О какое серое, какое сырое небо у моей Родины!
Она проводит медосмотры в военкомате. Встань спиной! Нагнись! Натужься! Моя Родина не любит, когда из заднего прохода выскакивает шишка.
Она, как и всякая блядь, любит молодых солдат без геморроя.
Когда-нибудь таинственной ночью я лягу с моей Родиной в постель и проведу рукой по изгибу ее бедра и положу ладони на ее груди, а она притронется своим животом к моему животу и будет шептать, что любит, и будет просить взаимности. Вместе с Родиной мы отметим двадцатилетие жизни, тридцатилетие жизни...
Она позовет меня в свои ночные скверные и прекрасные города, в оскверненную ею самой столицу, она насвистит мне в уши мотив тоски по инымстранам. Пьяное космическое небо, история виселиц, барабанного боя, моя еврейская Россия, мой картонный, фанерный, кумачовый социализм, такой родной и такой тошнотворный.

Остальное если есть желание можно взять в сети