Впервые я туда попал лет 11-12 назад, так стоя на той стене, меня никак не покидала мыслЯ: Анафиха ее вааще строили, бо с военно-технической точки зрения - ее функциональнось нулевая.
К вопросу о постройке великокитайской стены (военно-истерическая реконструкция)
Давным – давно жил в Поднебесной император Инь. Император был мужик крепкий, хозяйственный и интеллигентный. И нормально он так себе императил, и ел, и спал, и по вертепам иногда развлекался - ни в чем себе одним словом не отказывал...
И вот во время его правления случился некий инцендент. Да по сути не инцендент даже, а так – мелочь. Только вот попала эта мелочь в струю...
Дело было так. Как то в пятницу в далекой северной провинции в безымянной деревушке на краю света в кабаке у дядюшки Чуня нарисовались два монгольца, удачно толкнувших на местном базарчике оптовую партию кумыса, и собирающихся это дело слегка обмыть в кампании партнеров по бизнесу. Все было хорошо, Чунь уже второй раз сменил графины и втихаря распорядился насчет девок, как случилось непоправимое. В кабак, отупевший от гарнизонной скуки, на огонек заглянул командир местного отряда кордонной службы южанин Жбань, неделю назад прибывший по замене вместо ушедшего в Академию всеми уважаемого Дзыня. Надменно оглядев зал, он с удивлением обнаружил, что его почетное место (перешедшее от Дзыня вместе с печатью отдельного подразделения) занято какими – то незнакомыми шалопаями.
- Чунь! – закричал он хозяину – это что за узкоглазые у тебя в кабаке моих девок лапают?
Монгольцы прищурились. Надо сказать, что в те стародавние времена все поголовно монгольские коммерсанты являлись по совместительству командирами кавалерийских отрядов – жизнь у кочевников была суровая, и приходилось жестко экономить бюджетные деньги.
- За узкоглазого – ответишь? – довольно улыбаясь и аккуратно ссаживая барышню с колен ласково спросил старший. Вечер удался. Дело явно пахло дракой, а что еще настоящему воину надо для счастья?
Жбань же быстротой мысли, как истинный пограничник, не отличался:
- Ты себя в зеркале – то видел? – брякнул он. Чунь еле слышно взвизгнул, и, прихватив девок, бросился наутек. Он прекрасно знал, что после второго графина монгольским офицерам под горячую руку лучше не попадаться... Сражение было коротким и ожесточенным. Через 15 минут военный городок местного гарнизона запылал. Связь как всегда не работала. При попытке боевого применения единственной в отряде ракетной установки, оказалось, что запалы к ракетам разворованы – солдаты из них делали сережки, и сбывали через интернет – магазин по всему миру... Летчики приданого для усиления воздушного змея-горыныча алабамили в соседней деревне с прибывшим в гарнизон для проверки взаимодействия авиационным начальством. Переменный состав, пользуясь неразберихой, разбежался далеко по округе. Мало этого, монгольцы еще и конфисковали годовой запас продовольствия на продскладе, в покрытие морального ущерба. Скандала было не избежать. Можно конечно было потихоньку отстроить казарму, сославшись на короткое замыкание в электропроводке, но скрыть от интендантства недостачу целых двух мешков риса было невозможно, даже при волосатой руке в штабе округа... Жбань , в разорваных голубых подштаниках, всхлипывая и постанывая, засел писать рапорт, подсвечивая себе огромным фингалом...
..... Через неделю к императору Иню попросился на прием министр обороны Двинь. Инь пребывал в прекрасном настроении духа (министр знал, когда проситься к шефу). Глядя на распростершегося перед ним ниц министра, правитель удовлетворенно щурился. «Моя кадровая политика приносит очень хорошие результаты, - думал он – пусть у меня министр полный дурак, зато военный переворот начисто исключен... Красота...»
- Мой император!!! – верещал министр – страна в опасности!!! – повели высочайше наградить доблестного Жбана, мужественно отбивавшегося в течение сорока восьми часов от двух дивизий и танкового батальона озверевшего зарвавшегося противника!!! Вели снарядить карательную экспедициюю!!!
Император принял из рук министра тяжеленную папку в кожаном переплете с золотыми иероглифами «особо важно», брезгливо вытер рукавом шелкового халата верноподданическую слюну, открыл и стал любоваться искусно выполненым титульным листом документа. В это время на дальней стене дворца несколько сотен полковников Генерального Штаба разворачивали рельефную карту боевых действий в масштабе один к одному. Посмотрев на карту, император быстро пролистал документ, остановившиь на статье «убытки». Многомиллиардная сумма заставила императора вздрогнуть. Тут же из-под потолка материализовалась рота нинзей госбезопасности. Император недовольно поморщился, и рота так же моментально исчезла, прихватив, впрочем, парочку полковников на всякий случай. «Даа – подумал император, вчитавшись в ведомость – еще одна такая карта, и Поднебесная окажется на грани разорения... Вот дураки, блин!...»
- Двинь! – вкрадчиво спросил повелитель – сколько у тебя народу под ружьем? Министр вскочил, и вытянувшись в струнку, скороговоркой доложил расход личного состава – дурак дураком, он вместе с зампотылом, не сильно тревожа казну, уже успел и себя на старость обеспечить, и детей своих, и внуков чисто за счет небольшой и сложно учитываемой разницы между реальным и виртуальным личным составом. Император задумался. Надо было решать проблему. Да и в гареме его уже ждали. Тут он вдруг вспомнил, что с неделю назад к нему во время обеденного перерыва забегал покурить посол монгольцев и что – то рассказывал о дискриминации и диких нравах, творящихся в приграничных районах. Мда. Воевать с единственным импортером кумыса ну никак не хотелось. Да и посол был мужик компанейский, к тому – же где – то достающий кубинский табак и текилу. Можно было конечно отрубить министру голову, но и нервировать армию не хотелось. Поизучав свой пупок и немного медитнув, повелитель решительным движением засунул совсекретную папку в бумагорезку, стильно выполненную в виде головы дракона. Машина довольно заурчала, превращая в прах бумагу и переплет своими японскими лезвиями.
- Короче, Двинь! – грозно сведя брови и стуча кулаком по распечатке сказал Инь – ты мне тут дракона в коровье ухо не просовывай! Народу у тебя тьма, вот и строй стену, понял?
- Не понял... – растерянно сказал министр – какую стену?
- А вот такую – отсюда и до сюда – показывая лазерной указкой на карте терпеливо обьяснил Инь. Полковники, следя за красной точкой, лихорадочно конспектировали – и чтобы высотой в четыре средневропейских роста, и чтобы наверху Змей Горыныч мог бы приземлиться! Я вам козлам покажу, как с монгольской кавалерией воевать! – грозно пригрозил он пальцем. И величественно удалился в гарем, наслаждать слух свой райской музыкой... На пороге он вдруг внезапно обернулся.
- Сроку на стройку даю десять лет, - сказал он возникшему из ниоткуда старшему нинзе, - проверить и доложить! Будут злоупотребления – вы знаете, что делать. Этого... как его... героя... наградить чашкой риса из моих запасов...
